"Если предприниматель ошибся – не нужно вытаскивать из него всё!": Николай Давыдов, сооснователь Gagarin Capital

30 June 2016
Александр Литвин
10803

Сооснователь инвестиционного фонда Gagarin Capital Николай Давыдов умеет оказываться в гуще событий. Недавно он инвестировал в искусственный интеллект для обработки фото Prisma, а полугодом ранее продал MSQRD Facebook’у. В его короткий приезд в Минск мы пообщались с ним о жизни между Москвой и Кремниевой долиной, русскоязычном комьюнити в США, Prism’e и венчурной экосистеме Беларуси.

Мне очень нравится беларусский стартап-рынок

Хотя раньше я особо на него не смотрел: думал, что здесь – массированный аутсорс, и что-то интересное случается редко. А потом я познакомился Юрием Гурским и понял, что рынок большой, и куча народа делает много интересных проектов.

Кстати, с Гурским у меня были самые эффективные переговоры в жизни. Я опоздал, а он приехал раньше, и ему нужно было раньше уезжать. На разговор у нас оставалось всего полчаса, за которые мы договорились вместе работать по MSQRD и сотрудничать ещё по ряду инвестиций, и даже дружить семьями. А ещё Юра переезжал в Москву, а я в Долину, поэтому за эти же полчаса Юра у меня снял квартиру.

Белорусы не делают внутренние стартапы, ориентированные только на рынок Беларуси, и это хорошо. Недавно я был в Норвегии. Их всего 5 млн человек. Но это четвёртая страна в мире по ВВП на человека, и первая – по индексу человеческого развития. Поэтому им просто не приходит в голову начать делать глобальный стартап – они выпускают проекты на норвежский рынок. Вы что-нибудь слышали о норвежских стартапах?.. А у них есть классные проекты!

Мой типичный диалог с норвежскими разработчиками выглядит так:

– Ребята, а почему вы ориентируетесь только на норвежский рынок?

– Потому что мы хотим хорошо зарабатывать.

– Но ведь на глобальном рынке вы сможете заработать ещё больше!

– Ну да, как-нибудь нужно выходить.

После этого я говорю им, что пока они будут зарабатывать в Норвегии, придёт какой-нибудь индус и займёт мировой рынок с аналогичным проектом.

Зачем вам венчурная экосистема?..

Вырастить поколение опытных стартаперов в 4 раза быстрее, чем поколение умных инвесторов, у стартапов короче цикл. Стартап может открыться и закрыться за полгода, фонд – за 7 лет. Некоторые открытые в России лет 5 назад фонды до сих пор считают себя невероятно крутыми, но когда спустя пару лет инвесторы скажут «Ребята, а где же наши деньги?», они начнут думать, что делали не так. И вот тогда они станут опытными инвесторами. Неудачный опыт ничем не хуже удачного, но многократно лучше отсутствия опыта.

В Кремниевой долине (КД) рынок венчурного капитала существует с 1951 года. Ему 66 лет, он менялся несколько раз, но и сейчас только топовые фонды там понимают, что им нужно инвестировать в отношения с предпринимателями. И если предприниматель ошибся, не пытаться вытащить из него всё.

Помните, как в фильме «Социальная сеть» Цукерберг приходил в один из фондов в пижаме? Это реальная история. Как-то раз Марк приехал в Sequoia Capital (объективно, фонд №1 в КД) в тапочках и халате, зевал и предлагал им инвестировать в компанию, которую придумал в такси. Они неглупые люди и поняли, что это прямая реакция Шона Паркера, основателя Napster, на то, что в прошлом Sequoia Capital выскочила из его скандального проекта без потерь, а его оставили разбираться с правообладателями. В долгосрочной перспективе гораздо выгоднее было бы поделить потери, но выиграть репутационно и получить возможность зайти в Facebook из оценки $100 млн. В тот раз эта возможность уплыла к Accel Partners и они использовали ее на полную.

Если вы начнёте развивать в Беларуси местные фонды, это будет кавардак. У вас уже есть Юрий Гурский, который очень умно инвестирует. Таких людей в индустрии по пальцам можно пересчитать, а развить поколение новых смарт-инвесторов – это долго и сложно.

«А у вас ещё и стартапы есть?!»

На вашем месте я бы делал стартап-туры в КД и рассказывал там, какие проекты есть в Беларуси. Люди там вообще ничего не знают о Беларуси. Для них Россия – какая-то странная заснеженная страна, где в подвалах сидят пьяные хакеры. А Беларусь они не всегда на карте могут найти.

Но когда они узнают, что страны СНГ ежегодно выпускают 600.000 специалистов в компьютерных науках – а это больше, чем Индия – они пребывают в шоке. «Вы серьёзно? Да у нас в США выпускается всего 300-400 тысяч, и у нас дикая нехватка инженеров! А у вас ещё и стартапы есть?!».

Инвесторы с Sand Hill Road (улица на которой расположены офисы всех топовых инвестиционных фондов в КД) почти не инвестируют деньги в наши стартапы: у них действует «правило 50 миль», по которому они не вкладывают деньги в стартапы, в офис которых они не могут доехать на машине. Но рассказывать им о себе нужно, чтобы они понимали, что тут у нас вообще происходит, ведь в современном мире команды мобильны. Что-то выстреливает и открывает офис в Долине, а центр разработки может остаться в РБ или России.

Американцы искренне удивляются, когда узнают, что у Fitbit есть офис в Минске, а кофаундер Viber, Игорь Магазинник, родом из Беларуси. Хотя у примерно трети успешных стартапов из КД есть русскоязычный фаундер. Русскоязычных партнёров в долинских венчурных фондах тоже полно. Они работают со стартапами из России, и знают, где находится Беларусь на карте, хотя и живут в Америке уже 25 лет.

Нам приходится сдерживать рост Prisma!

В Москве сложно найти что-то взрывное, хотя прямо сейчас там «взлетает» Prisma, в которую мы тоже инвестировали. На 10 день работы 2,5 миллиона человек обработали десятки миллионов фотографий. Притом, что оно растёт само, команда его никак не продвигает, и даже сдерживает. Вы представляете, им приходится сдерживать рост Prisma! Это не маркетинговый эксперимент – у ребят просто горят сервера, совсем как в сериале «Кремниевая Долина». И здесь есть риск того, что продукт станет непривлекательным людям из-за задержек, поэтому ребята выправляют график роста.

Приложение показывает сумасшедший рост! Instagram набрал первый миллион пользователей за 40 дней, MSQRD – за месяц, а Prisma – за 9 дней. И  это при том, что существующий продукт – лишь толика от того, что у ребят припасено «в рукаве».

Жить в долине комфортнее, чем в Москве или Минске

Русскоязычное комьюнити в КД огромное, тусовка очень плотная, в ней достаточно крутых специалистов, которые уже построили несколько успешных компаний. Мы все много общаемся. Я общаюсь в Долине раз в 5 больше, чем общался в Москве. И это только с русскоязычными. А ещё больше – с местными.

Каждые 3-4 дня мне пишет новый человек: «Привет, пойдём попьём кофе. Я недавно приехал, расскажи мне, как тут остаться». Я уже помог большому количеству людей найти жильё, решить вопросы с юристами и т.п. Очень активно пропагандирую тему переезда в долину: это гораздо лучше, чем жить в Минске или Москве и пытаться найти грамотных инвесторов там.

Платить $7000 за хороший интернет я не готов

Когда я приезжаю в Москву, то живу у родителей на даче. У нас там очень плохой интернет – хуже, чем в КД. А там, в свою очередь, хуже, чем в дебрях Амазонки. В долине плохой интернет, потому что он появился давно, и инфраструктура старая. А у американцев есть распространенный принцип «Not in my backyard» – «Стройте новые рельсы, делайте инфраструктуру только, пожалуйста, не здесь». И поскольку так говорят все, строить их негде.

Есть хороший мобильный интернет, но он стоит космических денег – $10 за гигабайт. У меня дома уходит примерно 700 Гб трафика в месяц: платить $7000 за хороший интернет я не готов. В месяц я отдаю $275 за тарелку со скоростью в лучшем случае 30 Мбит/сек. В Москве за 100 Мбит/сек я платил те же 275 в месяц, но не долларов, а рублей ($10 на то время)!

Раньше я не задумывался о том, сколько стоит электричество. В Москве никогда не выключал кондиционер летом. Когда я только переехал в долину, мы с товарищем заселились в дом, и использовали кондиционер в таком же режиме. За 2 недели нам пришёл счёт на 700 баксов! А ещё там засуха, и все экономят воду. И если у тебя есть бассейн, ты отдаёшь за него $1000 в месяц – испарение, утечки и пр.

Когда вы включаете душ, сразу идёт холодная вода, и вы теряете несколько литров. Мой знакомый, партнёр миллиардного инвестиционного фонда, сливает эту воду в ведёрко, а после душа поливает ею цветы у себя во дворе. Чтобы вы понимали, насколько люди экономные: зарплата у этого человека примерно $2 млн в год.

Да, забота об экологии важна. Но вся она сдувается, когда вы посмотрите на Шанхай. Он один нивелирует экологические усилия всей Европы!

Вообще люди в долине не показушничают. Мои соседи – миллиардеры, ранние инвесторы в Apple и Google, но ездят на простых машинах и просто одеваются, единственный вариант дорогой машины в Долине – Tesla, но для них это не роскошь, это гаджет, а они все в душе мальчишки, которые любят играть с новой электроникой.

 

Планы на год, цели – на 31 год!

В Америке принимают закон, согласно которому с 2047 года в США будут платить врачам за результат, а не за процесс. Пациенту не полегчало? Иди домой без зарплаты. Стало лучше? Получи премию. Американский союз врачей уже выделил сотни миллионов долларов для инвестиций в технологии, которые позволяют фиксировать, что человеку действительно стало лучше, чтобы к 2047 году это можно было доказать наверняка. В их понимании это вполне достижимая цель, и они двигаются к ней, хотя никто из руководителей ассоциации к 2047 не планирует продолжать работать.

А у нас планы даже на полгода – редкость. На собрании инвесторов iTech Capital во Франции один из них назначал мне встречу через год, на будущем ежегодном собрании со словами «Давай 12 июля в 18.00. В это время ты не занят?». А я ему: «Ты серьёзно? Я не уверен, что через год меня будут звать так же, а Земля будет существовать! Поэтому… давай в 17.30».

Такое контрастное отношение к планированию своего времени хорошо видно по статистике продаж авиабилетов. В развитых странах билеты покупают на полгода вперёд, а в России – за три дня. На Западе так: чем ближе к вылету, тем выше цены. И мне приходится летать за 800 долларов (!) из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско и обратно эконом-классом! Потому что часто покупаю билеты за день до вылета. Чтобы вы понимали, это расстояние меньше, чем между Минском и Москвой.

 

Будущее – это игра в статистику

В Gagarin Capital мы планируем сделать очень много сделок за следующие 3 года. Это игра в статистику, ведь даже когда проект взлетает, у него есть куча шансов на неудачу. Наша задача – помочь предпринимателям не допустить ошибки, и максимально использовать тот единственный шанс на успех, который появляется – вынуть из него всё и ещё немного больше. Мы стараемся смотреть на высокотехнологичные компании, которые могут упаковать сложную технологию в очень простой продукт. На постсоветском пространстве очень хорошо с изобретателями, но основную ценность имеет не изобретение, а его применение в жизни миллионов людей. Тогда оно становится фундаментом миллиардной компании.

Фото: Глеб Канаш

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ